От одного подарка на день рождения — к независимому бренду ручной работы

Никакого плана у меня не было — только мастерская, полная инструментов, и брусок орехового дерева, который я берёг для подходящего момента. Я знал, что она разбрасывает медиаторы повсюду: на кофейном столике, на подоконнике, на дне сумки. Поэтому решил сделать ей шкатулку. Сел тем вечером и начал резать. Ни о чём другом не думал — только о пропорциях, о том, чтобы крышка легла так, как я хочу, и о том, чтобы закончить до того, как она проснётся.

Жанне шкатулка понравилась. Но по-настоящему удивило нас обоих то, что произошло дальше.

В тот уикенд зашли друзья — в основном музыканты, несколько художников. Шкатулка пошла по кругу, из рук в руки, и каждый хотел узнать, откуда она. Когда я сказал, что сделал её сам, на мгновение наступила тишина. Особенная тишина — та, что возникает, когда люди понимают, что держат в руках нечто настоящее.

Так началась PickandCase. Без бизнес-плана, без презентации. Просто маленькая деревянная шкатулка, которая, казалось, что-то значила, и группа друзей, которая это почувствовала.

Я учился скульптуре в Академии изящных искусств в Болонье. Жанна окончила Национальную высшую школу декоративных искусств в Париже и играет на гитаре. Когда мы серьёзно задумались о материалах, ответ пришёл с её стороны.

Орех, вишня, клён, палисандр — из этих пород дерева делают гитары. Мастера выбирают их за акустические свойства, но и за то, как они меняются со временем: за текстуру, которую обретают с годами, за ощущение в руках, за то, как выглядят спустя десятилетия. Гитара из хорошей древесины с годами только лучше. Рисунок волокон углубляется. Поверхность обретает теплоту, которую трудно воспроизвести искусственно.

Для футляра медиаторов это казалось правильным. То, в чём гитарист хранит свои медиаторы, должно происходить из той же семьи материалов, что и сам инструмент. Мелочь — но в ручной работе мелочи, как правило, и есть суть.

У каждого дерева свой характер. Орех — тёмный и основательный, с прямыми волокнами, которые чётко держат гравировку. Вишня начинается светлой и постепенно темнеет до насыщенного красновато-коричневого — дерево, которое меняется вместе с вами. Клён — бледный и чистый, почти архитектурный. Палисандр — плотный и весомый; в руке он ощущается серьёзно.

Они предсказуемы в работе, хорошо поддаются ручной обработке и долговечны.

Одно из первых решений, которое мы приняли — и никогда не пересматривали — это отсутствие склада.

Каждое изделие создаётся после заказа. Когда Вы покупаете футляр для медиаторов у нас, я делаю именно этот экземпляр для Вас: выбираю древесину, вырезаю, формую, шлифую, покрываю финишем и гравирую, если Вы этого пожелали. Весь процесс требует времени, и я думаю, это время — часть того, что Вы получаете.

Имя, выгравированное на орехе, — это не наклейка и не принт. Оно вырезано в поверхности. Навсегда. Через тридцать лет, если этот футляр всё ещё будет стоять на чьей-то полке — а я искренне надеюсь, что так и будет — гравировка останется такой же чёткой, как в день создания.

Иногда спрашивают, почему мы не производим больше, не масштабируемся, не отправляем быстрее. Мой ответ: наш способ работы и есть продукт. Уберите ручной труд, изготовление на заказ, время — и получите нечто совершенно другое. Возможно, вполне хорошее, но не это.

Жанна говорит так: большинство медиаторов оказываются на полу. Они исчезают между диванными подушками, забываются в карманах курток, одалживаются и не возвращаются. Футляр для медиаторов ничего из этого не меняет.

Вот что я пытаюсь создать. Не просто вещь, а жест, который остаётся.

Я до сих пор работаю так же, как в тот первый вечер — вручную, не торопясь, с вниманием. Инструменты стали лучше. Процесс отточился. Но намерение не изменилось: сделать что-то настоящее, сделать хорошо и сделать для конкретного человека.